Рандеву в Оренбурге

Про рок в нашем Отечестве

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА: Крис Кельми играет на пианино с четырех лет. В 7 лет учился в музыкальной школе Дунаевского. Окончил Московский институт инженеров транспорта, музыкальное училище имени Гнесиных. Первую группу организовал еще в школе, первую «основательную» — «Високосное лето» — в 1972 году (она же переименовалась в 1979-м в «Автограф»). Годом позже Крис и его «Рок-ателье» приглашены в театр имени Ленинского комсомола. Сейчас — в театре Аллы Пугачевой.

К СВЕДЕНИЮ: Свободного времени почти не имеет. Покушать любит разное. Слушать предпочитает Стинга. Интервью давать не то чтобы не любит, но утомлен ими и, видно, пачками собственных фотографий тоже. Их Крис терпеливо подписывает, а кооператив предлагает купить при выходе.

— Крис, разделяешь ли ты мнение Андрея Макаревича, что автографы берут и коллекционируют немного странные люди?

— Нет. Все нормально.

— Причина перехода в другой театр — приглашение или что-то еще?

— Мы были свободны. Закончили все спектакли (их не так много — «Юнона» и «Авось», «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», «Легенда о Тиле», «Люди, и птицы»), и у нас не было возможности гастролей. Алла Борисовна послушала последнюю нашу пластинку и пригласила участвовать в театрализованном представлении «Рождественские встречи». С этой же программой выступили в Швейцарии с группой «Дюран-Дюран» и в Швеции на фестивале стран Балтийского моря с Джорджем Майклом, «Статус Кво» и другими.

— Как советский рок выглядел на фоне, допустим, «Дюран-Дюрана»?

— Я бы не сказал, что «Дюран-Дюран» что-то- особенное. Играли мы неплохо и даже на «бис». К советской музыке отношение хорошее.

— Кто заказчик и закройщик рока в вашем ателье?

— Я, я закройщик. А заказчик — молодежь. Нет, конъюнктурой мы не занимаемся. Иначе бы пели «Лаванда, горная лаванда...»

— Ты участвуешь в создании сценария клипов?

— В Советском Союзе музыкант должен уметь все: писать сценарий, организовывать съемки, никто за тебя этого делать не будет.

— Твое отношение к конкурсу молодых исполнителей в «Юрмале»?

— Это мертвый конкурс, хоть и конкурс молодых. Поэтому он и показывает, что наша эстрада не движется вперед.

— Крис Кельми — прибалтиец. Почему ты живешь в Москве?

— В Прибалтике мои корни; а в Москве я родился.

— Волнуют тебя события в Прибалтике?

— Нет, знаете, нет. По поводу всех выступлений я имею свою точку зрения. Это возня тараканов в стакане. Любая малочисленная нация чувствует себя ущемленной, оккупированной. Все это вредит переменам, которые сейчас происходят.

— Что ждет советскую эстраду обозримом будущем?

— Эстрада отражает уровень требований зрителя. А он очень низок: Красивая, сложная, интересная музыка никому не нужна. Люди интересуются песнями типа «Белых роз». Почему? Наследие сталинизма. Советский народ оторван от мировой эстрадной культуры, вкус сформировался под влиянием пошленьких, так называемых, «советских» песен. Что-то может измениться не раньше, чем через два поколения.

— Говорят, на Кельми-Макаревича в других городах билетов не достать. А в Оренбурге все зрители уместились на трибуне стадиона.

— Расскажу такой гастрольный случай: на Михаила Муромова продали, всего тридцать билетов на весь стадион. Положение безвыходное. Спас большой плакат: «Яблоки на снегу» и большая иллюстрация в виде яблока. У плаката распространили 2 тысячи билетов. У нас, может быть, тоже недостаточная реклама, хотя по городу курсировал автобус с «Ночным рандеву». Оренбург просто напуган фонограммами и халтурными концертами.

Алиса ВАСИЛИЧ.

На снимке: «Замыкая круг» — Крис Кельми и Андрей Макаревич в Оренбурге.

Фото Олега РУКАВИЦЫНА.

1988
Камертон